— На всякий случай лучше убрать, — озабоченно пояснил ребенок. — Да, и еще: деньги в доме есть?

— Немножко есть, а что?

— Лучше тоже убери.

— Что, не доверяешь друзьям? — удивилась я.

— На всякий случай, от греха подальше, — веско сказал Хрюндик, и я в который раз подивилась, как я по-детски безалаберна, и как он по-взрослому предусмотрителен.

— Ладно, пуся моя, все сделаю. Стол накрою, вазы приберу, деньги спрячу, а сама отвалю, — заверила я свое ненаглядное чадо. Хоть по телефону он уже басит, на вид — дитя дитем. — Скажи-ка мне, моя птичка, а девочки будут?

— Конечно.

Но мне этого было мало, хотелось развить тему.

— А будет девочка, которая тебе нравится?

— Такой девочки нет, — сказал сыночек, как отрезал.

Оснований сомневаться в его искренности у меня не было, но отсутствие у него интереса к женщинам меня беспокоило. Разведопрос продолжился.

— Тебе что, никто не нравится? — пристала я к нему, как банный лист.

— Никто.

— У вас что, в классе нет интересных девочек? Симпатичных, умненьких, с изюминкой? — мне, конечно, хотелось верить, что избранница моего сына, если уж мне суждено терпеть какую-то избранницу, будет именно такой. Как минимум, симпатичной, и с изюминкой.

— Почему, есть, — пожал плечами мой отпрыск. — Только мне никто не нравится.

— Неужели ты еще ни в кого не влюблялся? — поразилась я. Сколько себя помню, влюбленность была моим хроническим состоянием, с пяти лет начиная.

Сын снисходительно посмотрел на меня.

— Мне просто жалко тратить на это время, — пояснил он, и я рассмеялась.

— Хрюшечка моя, «это», если придет, тебя не спросит. «Это» всегда происходит помимо твоей воли, ты просто в один прекрасный момент поймешь, что влюбился, и все. Хочешь ты, или не хочешь тратить время.